Hounds of Love — это тот редкий случай, когда артист делает не просто альбом, а строит целый мир. Буш разделила его на две части: первая — поп-хиты с хлёсткими синтезаторами, вторая («The Ninth Wave») — 25-минутная концептуальная поэма о женщине, тонущей в море и балансирующей между жизнью и смертью.
1985 год, а звучит так, будто записано вчера в каком-то параллельном измерении, где у людей лучше вкус.
«Running Up That Hill» знают все — особенно после Stranger Things. Но настоящее золото спрятано глубже: «The Hounds of Love», «And Dream of Sheep», «Waking the Witch» — это не песни, это кинофильмы без картинки.
Кейт здесь продюсировала, писала, аранжировала всё сама, в собственной студии. В 80-х женщина с полным творческим контролем — это было примерно так же редко, как единорог на велосипеде.
Один из тех альбомов, которые меняют то, что ты считаешь возможным в музыке.
Альбом, который звучит как мост между двумя эпохами — и при этом сам является эпохой. Янг берёт акустическую гитару на первой стороне и шепчет тебе на ухо истории, от которых мурашки. А потом переворачивает пластинку — и Crazy Horse врубают стену звука, которая предсказала весь гранж за 12 лет до Nevermind.
«Powderfinger» — это шестиминутный кинофильм, где ты одновременно режиссёр и тот парень на берегу, который не успеет повзрослеть. Гитара Янга здесь рыдает так, что Курт Кобейн потом назовёт его крёстным отцом всего, что они делали в Seattle.
Акустическая сторона не менее хищная — «Thrasher» звучит как дорога, которая никуда не ведёт, но ты всё равно едешь, потому что остановиться страшнее. А обрамление из «My My, Hey Hey» / «Hey Hey, My My» — это один и тот же вопрос, заданный шёпотом и криком: что остаётся, когда ржавчина съедает всё?
Ответ Янга: музыка. Она не ржавеет.
Этот альбом записывали люди, которые одновременно расставались друг с другом. Две пары внутри группы разваливались прямо в студии — и вся эта боль, злость и усталость ушла в музыку. Rumours — это не просто поп-рок, это групповая терапия, выпущенная тиражом 40 миллионов копий. «Go Your Own Way», «The Chain», «Gold Dust Woman» — каждая песня знает, про кого она написана, и от этого слушается иначе. Никакой наигранности, только живые нервы под полировкой идеального продакшна.
Парадокс альбома в том, что при всём личном аде за кадром он звучит легко и даже радостно. Ребята умудрились сделать разрыв красивым. Именно поэтому Rumours не стареет — человеческие драмы не выходят из моды.
Представь: тебе 20 лет, ты мод из Лондона, у тебя пилюли-амфетамины в кармане, и ты ненавидишь всё старше себя. Вот это настроение — и есть весь альбом.
Пит Таунсенд написал заглавный трек буквально как манифест поколения, которое не собиралось ни перед кем извиняться. Заикание Роджера Долтри в вокале — не дефект, а художественный приём: так говорит человек под спидом, так говорит злость, которой не хватает слов.
Джон Энтвисл на бас-гитаре здесь — это отдельный космос. Он играет как второй солист, а не фундамент. Его соло в "My Generation" перевернуло представление о том, чем вообще может быть бас в рок-музыке.
Кит Мун в 18 лет звучит так, будто барабанную установку поставили под трамвай — и это комплимент высшей пробы.
Альбом неровный: рядом с революционными вещами есть вполне стандартные ритм-энд-блюзовые каверы. Но The Who никогда не притворялись, что делают изысканную кухню — они делали уличную еду, от которой сносит крышу.
Главное, что сделал этот альбом — создал архетип бунта без повестки. Не против войны, не за права — просто против того, что ты старый. Это нигилизм как стиль жизни, упакованный в три минуты.
"At San Quentin" — Johnny Cash, 1969
Для сайта
Если "At Folsom Prison" был репетицией, то San Quentin — это уже настоящий взрыв. Кэш приехал в тюрьму Сан-Квентин второй раз, и атмосфера там была на грани бунта — буквально. Зал кипел так, что охранники нервничали, а Кэш подливал масла в огонь: он исполнил заглавный трек трижды подряд, потому что толпа требовала ещё. Это была не просто концертная запись — это был акт солидарности, где Человек в Чёрном смотрел в глаза системе и не моргал.
Музыкально альбом сырее и злее Folsom'а. Bob Wootton на гитаре режет как бритва, June Carter Cash добавляет человеческое тепло в самые жёсткие моменты, а сам Джонни звучит как человек, которому нечего терять и именно поэтому можно говорить правду. "A Boy Named Sue" — написанная Шелом Сильверстайном буквально накануне концерта — стала неожиданным хитом и единственной песней Кэша, попавшей в топ-2 Billboard. Весь альбом — живое доказательство того, что настоящее искусство рождается не в студии с идеальной акустикой, а там, где что-то реально поставлено на кон.
Radiohead выложили альбом в интернет в день анонса и предложили заплатить сколько хочешь — хоть ноль. Музыканты уже давно могли себе это позволить, и In Rainbows объясняет почему. После серии холодных, угловатых пластинок они вдруг записали что-то, что хочется слушать не потому что «надо», а потому что приятно. Это редкость для Radiohead.
Йорк звучит здесь как нормальный человек, а не как пришелец, читающий новости с другой планеты. «Nude» томная и медленная — из тех песен, которые хорошо слушать ночью в машине. «Reckoner» держит тебя в воздухе четыре минуты и аккуратно опускает обратно. «All I Need» начинается тихо, а заканчивается так, что не сразу понимаешь, что уже прошибло.
Альбом не требует усилий от слушателя — и это не упрёк, это комплимент. Radiohead наконец перестали усложнять там, где не надо.
